Андрей Кудин: «Моя Муза – она полуночница…»
— Андрей Павлович, добрый день! Спасибо, что согласились на интервью.
— И вам спасибо, что позвали.
— Вот такая ситуация: сцена, концерт, а конферансье нет. Как бы вы себя представили?
— Такие вещи уже происходили в моей жизни. Я себя представляю просто как человека, как друга, который приехал создать хорошее настроение для пришедших людей. Представляюсь обычно так: автор, исполнитель, поэт, писатель. Вот, собственно, и всё.
— А с какого возраста вы пишете стихи?
— Первый стих я написал девочке, в которую влюбился в третьем классе, с тех пор и пишу потихоньку. Тогда у меня были стихи, конечно, детские и наивные: то о котятах, то о погоде, то ещё про что-то. Так что первая проба пера у меня произошла как раз в третьем классе.
— А когда появилась первая серьёзная песня? Когда вы поняли: да, получилось?
— Первая серьёзная песня?! Понимаете, я тогда себя не рассматривал как автора-исполнителя, просто писал стихи и не перекладывал их на музыку.
Хотя я окончил музыкальную школу по классу баяна, потом научился играть на гитаре, плюс в музыкальной школе у нас были вторые инструменты, как их называли. И я играл в народном коллективе, на фортепиано играл, потом в духовом оркестре на трубе, а позже создал вокально-инструментальный ансамбль — это был квартет «Святон». Такая вот кавер-группа, это был восьмой класс. И где-то в семьдесят восьмом или семьдесят девятом году мы получили звание лауреатов конкурса «Песни молодых».
Там исполнялись три песни: одна патриотическая и две лирических. И мы победили. А потом были пограничные войска, и там я написал самые первые серьёзные песни — то есть написал и музыку, и слова. Написал про свою службу… Я долго её переделывал, она мне показалась какой-то простоватой, хотя до сих пор поётся в пограничных войсках: «А на плечах у нас зелёные погоны, и мы с тобой, дружок, опять идём в наряд». И я её переделал, написал другие слова.
Чуть позже написал песню своей девушке, с которой у нас были романтические отношения. Отослал ей эти стихи, но девушка не дождалась — по всей видимости, нашла более даровитого и симпатичного поэта (смеётся).
— Андрей Павлович, я правильно понимаю, что вы занимались музыкой в армии, а потом был большой-большой перерыв… Вы служили, работали, ездили по миру, но творчеством не занимались? Или занимались тоже?
— Нет, я занимался творчеством, когда приехал после армии и поступил в Институт международных отношений. Здесь у меня начался новый виток — я очень активно начал писать стихи, даже в каких-то газетах они печатались.
И что очень интересно — всегда была обратная связь. То есть редакторы читали стихи, просили поправить. Сегодня, насколько я знаю, молодёжь отправляет стихи, пишет — а в ответ ни ответа, ни привета, никакой обратной связи. А тогда на каждое письмо мне отвечали. Я написал много стихов, когда учился как раз в институте, писал музыку, и у меня было даже несколько концертов. Они, как я сейчас понимаю, были больше бардовскими.
После одного такого концерта меня пригласили в учебную часть, а там сидит такой серьёзный дядька — галстук-селёдка, через пиджак погоны просматриваются — и говорит:
— Андрей Павлович, вы там, значит, танцуете, говорят.
— Я не танцую, я пою песни, — отвечаю я ему.
— Андрей, послушай: если я буду у тебя спрашивать, какие песни поёшь, то ты вылетишь отсюда через два дня. Берись за ум…
А там началась перестройка, стало посвободнее, и меня больше за песни никуда не вызывали. И вот примерно с того времени я и увлёкся написанием стихов и песен.
Да, вы правы, потом у меня случился некий перерыв, потому что появилась семья, маленькие дети, нужно было думать о хлебе насущном. А времена, которые мы прожили тогда, были достаточно тяжёлыми. Бывало такое, что я и на машине бомбил по ночам, чтобы семью прокормить, и подрабатывал как мог. Так что тогда было совсем не до лирики. Потом я уже работал, было много командировок, в том числе за рубежом. И только несколько лет назад я плотно вернулся к песенному творчеству.
Но все эти годы у меня шла достаточно активная литературная деятельность. Я написал четырёхтомник «Болгарские тайны» — интересный труд, созданный благодаря моему другу, который затащил меня в Болгарию. И когда я приехал в это небольшое государство, то был поражён его красотой, добрым отношением людей к нам, к россиянам. В этих книгах есть и о Ванге, и о местах силы, и вообще о стране и её истории, о Высоцком и о космонавтах. Труд поделён на небольшие главы, поэтому его очень удобно читать где-то на пляже, в дороге или перед сном. Это не роман, в котором события следуют одно за другим, его можно читать с любого места.
— Вы ведь запели уже очень зрелым человеком… Последние лет пять ведёте активную концертную деятельность…
— Как я уже сказал, пел ещё в музыкальной школе, был солистом хора. В те времена занимался всем — от баяна до моделирования, рисования и танцев. Мне ещё не было 18 лет, а я уже выполнил норматив мастера спорта по борьбе. И в футбол играл, пока не забил на районных соревнованиях гол в свои ворота. И тогда наш тренер Станислав Николаевич сказал: «Андрюша, иди занимайся борьбой, у тебя там получается лучше».
— Ну, вы прямо были такой хороший советский ребёнок: и спорт, и культура, и физкультура.
— А ещё я был экскурсоводом музея Боевой славы. А потом меня поглотила другая жизнь… Когда я ушёл из Института Дальнего Востока, у меня был свой бизнес, там было несколько направлений, его приходилось развивать, это занимало много времени. В ряде случаев это были совместные компании. А когда иностранные партнёры были вынуждены покинуть Россию не по своей воле (на них просто давило руководство их стран, они в этом напрямую признавались), тогда у меня появилось свободное время, и я занялся творчеством.
С двадцать третьего года я начал активно писать. Взял какие-то старые стихи и переписал их уже по-взрослому, применительно к сегодняшним реалиям, начал писать музыку, класть эти стихи на музыку. Опять же, я не профессиональный композитор, но работаю с даровитыми, очень известными аранжировщиками, которые мне очень помогают. У самого не всегда хватает таланта и возможностей сделать аранжировку. Всё-таки это достаточно сложный процесс: прописать каждый инструмент, свести это всё, потом записать в студии голос. Это требует и определённых знаний, и времени. Вот я себя и посвятил песне, отойдя от литературной деятельности.
Собрал и издал несколько книг стихов и понял, что мне это как-то больше по душе. Я полностью переключился на написание песен. На сегодняшний день у меня выпущено уже 8 альбомов, а также готово ещё семь. Но продюсеры меня сдерживают, говорят: «Андрей, нельзя выпускать по пять альбомов в год, максимум — два». Но я всё равно пишу песни, иногда каждый день.
— Андрей Павлович, вы как-то сказали, что у вас муза-полуночница.
— Да, муза-полуночница такая. Она, по всей видимости, из шоу-бизнеса: до трёх часов дня спит, потом прихорашивается (смеётся). Потом кофе, шампанское — и приходит ко мне уже после двенадцати ночи, диктует стихи и какие-то музыкальные проекты. Поэтому бывает, что одну песню пишу за ночь, а бывает и три.
Всё зависит от настроения, притом что все песни разноплановые. Как это получается, признаюсь, не знаю. Иногда это приходит мне в голову непонятно откуда. На следующий день я могу перечитать свои стихи либо прослушать демоверсии, там же записанные, и думаю: «Боже, неужели это я за одну ночь мог написать?» Вот так это происходит.
— Такой вопрос, Андрей Павлович: а вы сами на чём выросли, на какой музыке? Что слушали в детстве, в юности? Я искренне считаю, что то, что мы слушаем в молодости, формирует костяк того, что мы делаем в зрелом возрасте.
— Да, это правда. У меня дома было много пластинок, была радиола «Комета». Мне очень нравился Владимир Семёнович Высоцкий. Я к нему с тех пор прикипел и с большим пиететом отношусь к его творчеству и его гражданскому мужеству.
Ведь в какие времена он писал песни! И какие песни, как исполнял! Владимир Семёнович был необыкновенным человеком — очень масштабным, очень талантливым. И не только как автор-исполнитель, но и как актёр.
Мне рассказывали одну историю… Высоцкий был на гастролях в Соединённых Штатах и вдруг увидел где-то на улице Чарльза Бронсона. Владимир Семёнович его узнал, попросил переводчицу подойти к нему и перевести то, что он скажет.
Переводчица ему объяснила, что в Штатах так не делают, но Высоцкий всё равно подошёл и в силу знания своего английского языка говорит: «Я Владимир Высоцкий, я русский актёр».
А Бронсон, не докурив сигарету, выбросил бычок, сел в такси и, не говоря ни слова, уехал. Это Владимира Семёновича очень сильно обидело. Прошло несколько лет, и он, уставший, вышел из театра на Таганке. К нему подошёл солдат с девушкой и говорит: «А вы бы не могли мне дать автограф?» А Владимир Семёнович, ни слова не говоря, прошёл мимо. Кто-то из его коллег, кто слышал этот разговор, говорит: «Ну что, Бронсона включил?»
И тогда Владимир Семёнович догнал солдата, расписался, подарил ему какую-то свою ручку и что-то ещё. Вот это характеризует честность и скромность человека. Пожалуй, Владимир Семёнович — это один из немногих русских поэтов, кого я так уважаю.
Этот человек был совершенно другого масштаба, ему тесно здесь было. И я очень сожалею, что он так рано ушёл из жизни — мог бы создать ещё много прекрасных произведений.
И, конечно, я уважаю Михаила Танича и его группу «Лесоповал».
Если возвращаться к собственному творчеству, то у меня есть и философские песни, есть и любовная лирика, и патриотические песни. Всё зависит от настроения.
Меня продюсеры часто критикуют: «Андрей, нельзя петь разными голосами. То ты поёшь с хрипотцой, то уходишь в почти оперное пение».
А я таким образом передаю своё настроение. Нельзя же петь разные песни одним и тем же голосом! Тем более если тебе Господь даровал возможность петь по-разному, надо этим пользоваться. Мне говорят: «Нужно петь одним голосом, и тогда тебя будут узнавать по голосу». Я говорю: «Не согласен. Я преподношу песню. Я хочу достучаться этой песней до глубины души, до сердца людей, потому что песня должна воздействовать на человека, создавать настроение». И петь все песни только в одном тембре, в одном диапазоне, на мой взгляд, это совершенно неправильно.
— Ваши пожелания вашим слушателям и зрителям.
— Прежде всего, желаю моим слушателям и зрителям огромного человеческого счастья, любви, мира, достатка и профессиональной удачи. Желаю каждому найти себя и свой смысл в жизни. А найти смысл жизни, реализоваться в этом плане — это огромная привилегия, над этим нужно работать.
— Андрей Павлович, спасибо за приятное общение!
— Спасибо! И вам удачи!
Беседовал Михаил Дюков, 5 августа 2024 года, Калининград
