Михаил Круг - Владимирский централ-2

Владимирский централ-2: Гимн всеобщему братству под песню о маме

Когда речь заходит о Михаиле Круге, первой в памяти всплывает “Владимирский централ” — монументальный гимн эпохи, ставший визитной карточкой не только артиста, но и всего жанра. Однако в тени этого гиганта осталась другая, не менее глубокая композиция — “Владимирский централ-2”. Это не прямое продолжение, а скорее тематическое возвращение в стены легендарной тюрьмы, но с совершенно иным посылом. Это история не о ветре северном и этапах, а о неожиданном единении самых разных людей перед лицом вечной и святой темы — любви к матери.

Наследие легенды: История создания

Песня “Владимирский централ-2” была написана самим Михаилом Кругом, который является автором и музыки, и текста. Однако широкая аудитория услышала ее уже после трагической гибели певца. Композиция вошла в посмертный альбом “Исповедь”, выпущенный в 2003 году.

Этот факт во многом объясняет, почему песня не достигла популярности своего “старшего брата”. Она не имела промо-кампании, клипов и активной ротации. Это было наследие, подарок поклонникам, который они открывали для себя сами. “Владимирский централ-2” — это не попытка повторить успех, а желание досказать что-то важное, показать другую, более гуманистическую сторону тюремной жизни, где даже в самой жестокой среде есть место для чего-то светлого.

Литературный смысл: Интернационал материнской любви

Если первый “Централ” — это песня о судьбе, тоске и воровской доле, то второй — это притча о силе искусства и универсальных ценностях, стирающих любые границы. Лирический сюжет разворачивается в той же суровой обстановке, но в центре его — не лирический герой, а коллективный портрет арестантов, объединенных одним событием.

Главная идея песни — демонстрация того, что тема материнской любви является абсолютной ценностью, понятной и святой для любого человека, независимо от его национальности, статуса и “масти”. В жестоком мире, разделенном на касты и нации, песня о маме становится мостом, который объединяет всех — от “воров в законе” до простых зэков, от грузина до цыгана. Это гимн не тюремной романтике, а общечеловеческому братству.

Разбор текста: От воровского быта до молитвы на иврите

Текст песни — это короткая, но невероятно емкая новелла, где каждая строка работает на создание атмосферы и раскрытие главной идеи.

Часть 1: Суровая реальность

Согнали как-то на централ воров в законе мочились суки в прохоря в тюрьме и в зоне, А потому, что там где вор скощуха зэку, блатному урке и простому человеку.

Первые строки задают тон бескомпромиссной жестокости. “Мочились суки в прохоря” — это образ крайнего беззакония и унижения, царящего до появления авторитетов. Появление “воров в законе” парадоксальным образом наводит порядок (“скощуха зэку”). Круг показывает, что даже в этой системе есть своя иерархия и свои законы, которые лучше, чем полный хаос.

Часть 2: Появление чуда

А над Владимиром висел багровый месяц и кто-то в камере запел грустную песню. И грело души всем зэка той песни пламя короче кажутся срока, когда поют о маме.

Атмосфера меняется. “Багровый месяц” — тревожный, почти кровавый образ, на фоне которого рождается нечто светлое. Начинается песня. И ее эффект подобен чуду: она “греет души”, “сокращает сроки”. Круг сразу обозначает тему, которая обладает такой магической силой — это песня о маме.

Припев: Универсальный код

А песню грустную в тюрьме поёт один еврейский арестант И слово «мама» каждый узнает грузин, русак и брат цыган.

Припев — это идеологический центр песни. Исполнителем оказывается “еврейский арестант” — представитель нации, которая исторически часто подвергалась гонениям. И именно он становится источником объединяющего света. Перечисление национальностей (“грузин, русак и брат цыган”) подчеркивает интернациональный характер этого единения. Слово “мама” становится универсальным паролем, открывающим любое сердце.

Часть 3: Признание и уважение

Он песню пел с такою грустью, не жалея как может петь и тосковать душа еврея И уважением прониклись арестанты к еврейской маме и босяцкому таланту.

Здесь происходит трансформация. Суровые арестанты не просто слушают — они “прониклись уважением”. И это уважение направлено сразу на два объекта: на “еврейскую маму” (признание святости материнства любой нации) и на “босяцкий талант” певца. В тюремном мире, где уважение — высшая валюта, это высшая степень признания.

Финал: Аутентичность на иврите

Бахур еhуди шейошев ба-келе шар земер аль има шело…

Решение Круга включить в песню куплет на иврите — гениальный ход. Это выводит песню на совершенно новый уровень аутентичности. Мы не просто слышим рассказ о еврейском арестанте, мы слышим его собственный голос на его родном языке. Перевод раскрывает суть его песни: это покаяние (“я был глупцом, прости меня, мама”), тоска по свободе и хрупкая вера в то, что “счастье приходит, как сон”. Это делает образ героя глубоко личным и трагичным.

Восприятие аудиторией

“Владимирский централ-2” не стала народным застольным хитом, как первая часть. Это песня для более вдумчивого прослушивания, которую высоко ценят преданные поклонники творчества Круга.

1. Глубина и гуманизм: Слушатели отмечают невероятную гуманистическую силу песни. В мире, полном жестокости, Круг находит место для света и толерантности.
2. Неожиданный поворот: Тема интернационального братства в тюрьме, инициированного еврейским арестантом, — это смелый и нетипичный сюжет для русского шансона, который вызвал огромное уважение.
3. Искренность: Использование иврита воспринимается как знак высшей искренности и уважения к культуре, о которой поется в песне.
4. Философское наследие: “Владимирский централ-2” воспринимается как духовное завещание Круга, его размышление о том, что даже на самом дне общества есть незыблемые ценности, способные объединить людей.

Это не просто песня, а мощное антинационалистическое и гуманистическое высказывание, облеченное в форму классического шансона. Это доказательство того, что Михаил Круг был не просто исполнителем, а настоящим поэтом и философом, способным видеть свет в самой густой тьме.

Текст песни

Согнали как-то на централ воров в законе мочились суки в прохоря в тюрьме и в зоне, 
А потому, что там где вор скощуха зэку, блатному урке и простому человеку.

А над Владимиром висел багровый месяц и кто-то в камере запел грустную песню.
И грело души всем зэка той песни пламя короче кажутся срока, когда поют о маме.

Припев:
А песню грустную в тюрьме поёт один еврейский арестант
И слово «мама» каждый узнает грузин, русак и брат цыган.

Он песню пел с такою грустью, не жалея как может петь и тосковать душа еврея
И уважением прониклись арестанты к еврейской маме и босяцкому таланту.

Припев:
А песню грустную в тюрьме поёт один еврейский арестант
И слово «мама» каждый узнает грузин, русак и брат цыган.

Далее поётся на иврите:
Бахур еhуди шейошев ба-келе шар земер аль има шело
А-земер пашут ве-ацув мимэйле севель ве-тиква бишвило.
Аити типеш, аз тислехи ли, ими, хаваль, ше-эйн ли хофеш hайом.
… ве-ад ахшав маамин, ше-ошер ба кмо халом.

ПЕРЕВОД:
(Еврейский парень, который сидит в тюрьме поёт мотив о своей матери
Мотив прост и грустен сам по себе, страдание и надежда для него.
Я был глупцом, так прости меня, моя мама. Жаль, что нет свободы у меня сегодня.
И до сегодняшнего дня я верю, что счастье приходит, как сон.)